Впрочем, избавившись от столичной суеты, Бонн не утратил значения и веса. Здесь по-прежнему располагаются посольства многих стран мира, шесть из 15 федеральных министерств, а некоторые госучреждения и вовсе перекочевали из Берлина и Франкфурта сюда по пакту «Берлин-Бонн» 1991 года, после легендарного объединения Германии. Здесь размещены 15 секретариатов ООН, сотни общественных организаций. Музеев хватило бы, наверное, города на три. И, наконец, здесь находится один из лучших университетов Германии.

Карл Маркс плакал
Какие только персонажи не учились в Боннском университете! Уроженец Бонна Людвиг ван Бетховен, например, ребенком брал уроки игры на органе в Университетской капелле, а позже посещал лекции философского факультета — но музыка пересилила философию. Небезызвестный Карл Маркс продержался целый семестр, покуда за пьянство, курение и долги не был посажен в карцер. Сидя взаперти, будущий создатель «Манифеста коммунистической партии» и «Капитала» писал матушке в Трир возмущенные письма с просьбами поскорее выкупить его из неволи… Здесь учился поэт Генрих Гейне, преподавали Герц и фон Шлегель. Выпускником Боннского университета был и идеолог нацизма доктор Геббельс.

Сейчас факультеты университета разбросаны по всему Бонну. Места нужно много: каждый день в аудитории приходят около 30000 студентов из Германии и со всей Европы. Поэтому на фоне стареющей Европы Бонн выглядит молодо и бодро. Более того, это один из немногих городов Германии, где рождаемость превышает смертность. Но самые активные и любознательные жители Бонна — здешние пенсионеры. Они наполняют к полудню музейные залы, сидят компаниями в кафе и ресторанах, гуляют по живописным окрестностям. Видимо, и демографическая статистика так хороша не только стараниями тех, кто поднимает рождаемость, но и бодростью других, кто все дальше отодвигает конец своей земной жизни.

Готика
Самый красивый собор Бонна прятался в переулках за нашей гостиницей, вдвухшагахотОксфордштрассе. Базилика на Мюнстерплац тоже хороша — как все готические соборы, она возвышает душу того, кто ступил под ее своды, а внешне ее серая громада внушает одновременно восторг и чувство необыкновенной защищенности -странное сочетание, но это действительно так. Чего стоит один только внутренний дворик, где до самых снегов цветут розы, зеленеет трава, бьет животворный источник. Идешь по галерее вдоль древней каменной кладки — и исчезает время: ведь точно такой была она и 100, и 200, и 300 лет назад — сколько стоит собор. Под ногами — полустертые надгробные плиты с плохо читающимися надписями, а у выхода, под реставрационными лесами, — табличка с объявлением: «Проход к гробнице — на ваш страх и риск». Однако наш переулочный Штифтскирхебыл как-то…разнообразнее, что ли, и светлее. Он походил на сказочный замок, который строила дружная артель искусных каменщиков, и каждый, оглядев в конце дня сделанное, привносил назавтра что-то свое, новое — башенку, круглое окно, затейливый придел. Дважды в день, утром и вечером, с высокой сумрачной колокольни гулко звонили к мессе, и этот мощный звук перекрывал и шум автомобилей, и громкие разговоры за окном. Собор стоял в окружении старых деревьев, в эту пору разноцветных, и с них совершенно бесшумно летели, кружась над безлюдным переулком, последние перед зазимьем листья.

Ярмарка на площади.
Безлюдность — особая примета боннских улиц, если только эти улицы не пролегают в историческом центре города. Там как раз такое столпотворение, что, кажется, весь Бонн ежедневно и ежевечерне ходит туда, как в семейную гостиную, а к себе домой возвращается только ночевать. Посредине старого города высится кусок крепостной стены с одинокой башней Штернтор — когда-то горожане заботливо разобрали его по кирпичику и сложили заново здесь, чтобы оставить память о старых стенах. От башни с фонтанчиком у подножия можно прогуляться по главной улице — Штернштрассе. Когда-то здесь жили боннские булочники. Домики на Штернштрассе стоят вплотную, без зазоров. Все они невысокие и довольно узкие — всего в два-три окна. Это сейчас кажется мало, но в старину городские власти ввели налог на окна, и три окна в ширину могли позволить себе только действительно зажиточные люди — а на Штернштрассе квартировали в основном крупные купцы. В свои квартиры они попадали через расположенные в нижних этажах лавки — и по этой причине в наши дни на Штернштрассе мало кто живет. В основном старинные дома арендуют под склады владельцы магазинов. Однао в окнах вторых и третьих этажей стекла всегда кристально чисты, занавески сверкают белизной, а на подоконниках зеленеют комнатные растения. Кто поддерживает всю эту красоту? Уборщики-верхолазы. Они снаружи моют окна, меняют шторы и поливают цветы. А в три часа дня улицу оглашает мелодичный перезвон: колокола на стене дома играют «Оду к радости» из Девятой симфонии Бетховена — местного уроженца, как известно.

Еще полста шагов — и мы на Ратушной площади, где в выходные надрываются-кричатторговцы овощами, вестфальской ветчиной и прочими сельскохозяйственными вкусностями. Утро позади, и цены стремительно снижаются, ведь к вечеру все торговые ряды исчезнут, как не бывали.

Музейная суббота
Бесспорно, Бонн — культурная столица Германии. И особенно явно это становится, когда заходишь в выходной день в музей, где народу оказывается примерно столько же, сколько в торговых галереях Kaufhof перед рождественскими праздниками. То есть действительно очень много. Встречи с прекрасным начинаются с самого утра, и если вы встали пораньше и успели часам к девяти, у вас есть шанс не торопясь пройти по белым залам Гуггенхайм-центра и не ожидать у каждой картины, пока схлынет толпа. Думал ли Соломон Гуггенхайм в тридцатые годы, когда начинал собирать работы Кандинского и других новых художников, что не пройдет и века — и не останется в основанном им музее абстрактного искусства ни мягких диванов, ни симфонической музыки оттого, что столь мощен будет наплыв посетителей? Ведь задумывался этот музей как место хоть и общедоступное, но уединенное. Картины располагали на уровне глаз сидящих на удобных диванчиках зрителей, и тихая музыка играла в залах для создания соответствующего просмотру настроения. Впрочем, такого жадного и всеобщего интереса к своему детищу Соломон Гуггенхайм вряд ли ожидал, и, пожалуй, этот интерес -лучший памятник его начинанию. Насладившись авангардом 30-х, публика перетекает вниз, в огромный зал актуального эфемерного искусства, более похожий на парк аттракционов. Здесь все или почти все можно потрогать руками, зайти внутрь объектов — это является необходимой составной частью артефакта. И взрослые наравне с детьми ходят по лабиринту, протискиваются боком в тесный зеленый коридорчик с неоновым освещением, проводят рукой по галечной дорожке и ощущают под ногами идеальные квадраты медных и стальных плит — это тоже экспонаты, предисловие к Энди Уорхолу и его стократной Мэрилин Монро.

Если современное искусство живет в ультрасовременных зданиях, то дом-музей Бетховена хранит атмосферу старины. В маленьком трехэтажном домике с зелеными ставнями и неровными, чуть пузатыми оконными стеклами пронзительно скрипят под ногами половицы. В комнатках с низкими потолками — кружевной чепчик младенца Людвига, его нотные тетради, портреты, немыслимымиусилиями собранные личные вещи, рояль, медные слуховые трубки… И две гипсовые маски — одна прижизненная, другая посмертная. В горенке под самой крышей, где он появился на свет, — пусто, только белый мраморный бюст композитора. Экскурсанты осторожно ступают по поющим половицам, выглядывают из открытых окон в тесный дворик с памятником в окружении сумрачных крон деревьев. Благодаря людям в окнах дом кажется густо населенным и совершенно живым.

Царские села.
Жителю мегаполиса Бонн покажется небольшим и уютным. Но это ощущение отступит, если не ограничиваться самим городом, а посетить его ближние окрестности хотя бы в радиусе получаса езды. Тогда вы поймете, что Бонн — город действительно большой… Впрочем, полчаса — это серьезнее, чем может подумать россиянин, для которого недолгое путешествие в один конец, скажем, из дома на работу, длится минимум час. Тут, на берегах Рейна, за полчаса можно, например, добраться электричкой из Бонна в Кельн. Или в Кобленц. Или в Арталь — живописную долину реки Ар, где сказочные городки перемежаются знаменитыми на всю страну виноградниками и проходит по горам 35-километровая «Дорога Красного вина» — любимое место пеших прогулок любой протяженности, сколько хватит сил. Мы приехали в Арталь в самый разгар осени, и крутые склоны с ровными, точно причесанными крупным гребнем рядами лоз пест-
рели всеми цветами — от зеленого до глубокого бордо. Дело в том, что разные сорта винограда по-разному меняют цвет листвы перед тем, как сбросить ее на зиму.

Среди склонов, на землях бывшего монастыря, а ныне винодельческого центра Мариенталь, видны мощные бетонные стены. Это правительственный бункер-до воссоединения Германии в 1991 году он использовался по прямому назначению, а теперь ждет скорого превращения в музей времен холодной войны.

У самого подножия горы, заботливо укрытая пахнущим свежей сосной павильоном, стоит.. .древнеримская вилла. Ее случайно обнаружили, когда в 80-х годах прошлого века строили здесь скоростное шоссе. В результате раскопок долина реки получила уникальный памятник древней инженерной мысли — на вилле были полы с подогревом, термы с проточной водой, канализация и чрезвычайно развитая хозяйственная инфраструктура. Еще здесь обнаружили массу домашней утвари, настенные росписи и черепицу с отпечатками крохотных ножек — как видно, хозяйка не углядела за ребенком, и он пробежался по свежесформованным глиняным плиткам…

Еще два шага — и вы у ворот маленького средневекового городка Арвейлер. Чем-то он напоминает Таллинн — те же узкие улочки, и из-за остроконечных крыш так же виднеются шпили собора. Чудесные расписные домики только кажутся старинными — старины после бомбежек Второй мировой тут осталось не так много, а прежний облик кропотливо восстанавливали уже в конце 40-х. В полутемном соборе на столах лежат сборники псалмов — все прихожане постоянные, забирать книжки с собой нет нужды. На центральной площади смуглый аккордеонист играет «Амурские волны», их сменяет «Голубка».

Неспешная прогулка насквозь через город от одних крепостных ворот до других занимает чуть меньше часа. Навстречу нам спешат на площадь, к «Голубке», мороженому и столикам открытых кафе, нарядные горожане с женами и детьми.

Спасение — на водах.
Речка Ар, пробившая себе путь в самом узком и глубоком ущелье, где так славно выращивать виноград на защищенных от ветра склонах, — мелкая и быстрая. Если постоять на мостике близ самого крупного в здешних краях казино, можно услышать, как громко журчит вода. Казино — местная достопримечательность, и небесполезная: ведь вокруг полно роскошных отелей. Сюда, в курортный Бад Нойенар, приезжают поправлять здоровье со всей Европы — на речке Ар, как раз напротив казино, находятся целебные термальные источники. Круглое здание купален похоже на цирк шапито. Под крышей — три бассейна с минеральной водой различной температуры, а центральный имеет выход под открытое небо. Прийти сюда может кто угодно — цены на билеты очень демократичные, около 10 евро за продолжительный сеанс. Искупаешься в теплой (около 30°С) бурлящей воде — и усталости как не бывало.

Пища телесная.
О поистине раблезианском гастрономическом изобилии герман-ских кулинаров написаны пухлые тома, и вряд ли можно сказать больше. Добавим лишь, что для многих туристов, особенно из стран Азии, один вид огромной, с доброе колесо, тарелки, груженной увесистым шницелем, разнообразным гарниром и соусами, и вместительной миски с салатом в придачу — уже сам по себе аттракцион. Поэтому можно только посоветовать: не заказывайте целую порцию! Даже половины с успехом хватит на двоих голодных путешественников. Вернувшись домой, вы даже не зададитесь вопросом, почему вам тесновато в вашей одежде и отчего зашкаливают весы. И так ясно: кормят в Бонне очень вкусно. И очень обильно.

Прочитав все это, многие вздохнут: где Европа, а где мы? И каких немыслимых расходов будет стоить такое путешествие, одни авиабилеты — целое состояние… Оказывается, нет. Вся Европа безнаказанно путешествует из одной страны в другую не с непомерных доходов, а потому, что транспортные расходы сведены к минимуму. И если вы планируете путешествие очень заранее и от своих намерений отступать не привыкли, то любая поездка обойдется вам в сумму куда меньшую, чем ассоциируется с понятием «заграница».
Бонн

 

Об авторе: putnik

Картинка профиля putnik