Север Италии — средневековая сказка
Перед тем как посетить Рим, я посетила Северную Италию. Это путешествие достойно отдельной статьи. Мне ужасно понравился средневековый праздник в маленьком городке Фельтре со средневековой архитектурой. Такое ощущение, что ты перемещаешься во времени на много веков назад. Это удивительное шествие в костюмах из прошлого — «Средневековое Палио». Где вместе со своей свитой идет герцог. Везде развеваются флаги, а лучники готовятся к состязанию. Если все это не увидеть своими глазами, то трудно даже представить — этот праздник нельзя пропустить!
Я всегда хотела поужинать или пообедать в настоящем замке, и моя мечта осуществилась, здесь, на Севере Италии. Особенно понравился шоколадный дессерт — поистине королевское кушанье. Средневековье тут вокруг вас, словно переносишься в другую эпоху. Здесь есть и настоящие подземелья с факелами и мастерские ремесленников, а может именно здесь искали философский камень?
На севере Италии есть место в котором соединяются черная и белая магия, это Турин! Опять путешествуем во времени, но теперь уже в прошлый век. Музей кино это что-то великолепное, мир иллюзий и волшебства.

Здесь можно подняться в воздух на настоящем воздушном шаре и, своими глазами, увидеть крепости и окружающий пейзаж.
Здесь можно попробовать настоящие вина и сыры из Пьемонта. Кстати, мартини тоже придумали здесь. И трюфели, конечно, трюфели! Кто из нас в душе не настоящий аристократ?

Если вам откликается идея путешествия и хочется своими глазами увидеть все описанные красоты и попробовать все вкусности – то узнать подробности можно здесь http://dohod-iz-seti.ru/wppage/mashina-vremeni-avgust/

3
Продолжим наше путешествие по Италии.
Чарующие звуки наполнили комнату — страстный мужской голос пел о любви. Теплый ветер шевелил кружевные занавески, откуда-то доносился аромат цветущих лугов, дивные глаза красавицы брюнетки сияли неподдельным счастьем…

А римский бомонд гудел, как растревоженный улей: эта непредсказуемая русская графиня Самойлова дер Пален, дальняя родственница самого императора Николая I, в очередной раз «отличилась» — вышла замуж за итальянского тенора Пери! «Жалкий музыкантишка, нищий, плебей! — перешептывались в гостиных. — Какой возмутительный мезальянс! Говорят, ее грозят лишить российского подданства…» В ответ на сплетни она лишь презрительно усмехалась: любовь не спрашивает, где и когда настигать избранных…

Наши в Городе

Я шла по Риму, жадно вдыхая букет разнообразных запахов: город моих студенческих мечтаний наконец-то был передо мной! Первую неделю меня водили по главным достопримечательностям: Колизей, Алиева дорога, Ватикан, термы Каракалы и т. д. Когда моя голова уже гудела от впечатлений, друзья, наконец, отпустили меня в свободное плавание. «Чтобы почувствовать Город (именно так прозвучало это слово), — сказали они, — надо побродить по нему в одиночестве». Возвращаясь из Колизея, я решила опровергнуть постулат о «женском Топографическом кретинизме» и пошла другим путем. Обошла пару кварталов, пытаясь разглядеть что-нибудь интересное, непредусмотренное обычным туристическим маршрутом. И тут до меня дошло: вокруг меня — пустота. Не толпятся стада китайцев-японцев (такое впечатление, что они и здесь живут по 10 человек на одном квадратном метре), не снуют вечно жующие, распухшие от бутербродов американцы, и даже вездесущих и вездеторгующих афроитальянцев не было видно. Здесь обитали обычные итальянские итальянцы, и это обнадеживало.

Одна ментальность на двоих

1Итальянцы, по моим наблюдениям, очень близки нам, россиянам, по своему мировосприятию: они так же любят и уме ют веселиться. Молодежь проводит время на улице — на ступеньках многочисленных фонтанов и скульптурных изваяний, коими напичканы все улицы города. В лучах заходящего солнца краски становятся ярче, запахи из пиццерий усиливаются и вкуснеют, римляне подтягиваются к столикам и принимаются за излюбленное занятие—уплетать пасту, запивая ее красным вином (пиво они тоже любят, но — вот оно, принципиальное ментальное отличие!— без тарани). Возле развалин церкви Divo Claudio мой взгляд скользнул по табличке с названием улицы — Сан-Клаудио. Ничего не вспомнилось, и, отсняв все, что привлекло мое внимание, я отважилась зайти в кафе выпить чашечку «чисто итальянского» кофе. Доедая сказочно красивое пирожное, я поймала на себе любопытный взгляд темных блестящих глаз сидевшего напротив художника. Он делал наброски церковного портала. Перехватив мой взгляд, заулыбался и попытался завязать разговор. Он почему-то все время называл меня «фрау», в конце концов я фыркнула: «Сам ты фрау, я — госпожа, пардон, пани!» Мэтр кисти заулыбался еще больше: «О, русия бэль!» и на плохом английском стал выяснять, откуда же такая «красота» (!) взялась.

Имперские стажеры

Карл Брюллов жил в Италии, в Риме, когда писал знаменитую картину «Последний день Помпеи» (У Луки, вероятно, был небольшой «фефект фикции» или я не уловила разницу в звуках, но не в этом суть. Позже выяснилось, что здесь была мастерская художника, а жил он на одной из соседних улиц — виа Систина). Надо же, специально ни за что бы не нашла эту улицу! А ведь с тех пор, пожалуй, ничего особенно и не изменилось — те же трех-четырехэтажные домики с деревянными ставнями на окнах, покрытые патиной скульптуры и барельефы на фасаде церкви XIII века.

В начале XIX многие музыканты и художники приезжали в Рим на стажировку: Италия была для них МеккОй искусства, здесь они оттачивали свое мастерство и получали тот или иной статус «мастера». В 1822-м году Карл Брюллов с братом Александром (архитектором) выехал в Рим, рассчитывая там остаться на 3 года, но стажировка его продлилась 12 лет. В Италии известность Карлу принесли его первые картины «Утро» и «Итальянский полдень». Уже в этих картинах определился тот тип пышной «южной» женской красоты, который навсегда очаровал живописца. А заказной портрет «Всадница» сделал его знаменитым! Виртуозно написанная картина вызвала сенсацию в Риме. Но это было потом, позже, когда все уже случилось..

Преданья не такой уж глубокой старины

2На одном из балов у знаменитой княгини Зинаиды Волконской молодой Брюллов встретил Ее: графиня Юлия Самойлова появилась в дверном проеме гостиной словно картина в раме. Карл был сражен наповал — «перед очами явилось живое воплощение моих грез!». К тому времени он уже был наслышан об этой блистательной светской львице, но то, чтодоходило до его ушей, носило довольно противоречивый и далеко не лестный характер…

Именно тогда, в конце 20-х годов XIX века, возник новый тип, великосветской женщины, презревшей все условности высшего общества,—теперь их бы окрестили «крутыми» или «продвинутыми». Они зачитывались романами Жорж Санд, курили, пренебрегали условностями и нередко имели очень бурную личную жизнь.

Графиня Юлия полностью соответствовала этой характеристике. Она была совершенно независима благодаря несметному богатству, оставленному ее именитыми родственниками. И материнская и отцовская ветви рода графини принадлежали к самым «верхам» — как российским, так и итальянским: Паленов и Скавронских, Литта и Висконти… Своенравная красавица следовала лишь своим желаниям и вкусам, слыла законодательницей мод и часто появлялась при Дворе в горностаевой мантии и бриллиантовых украшениях, приводя в тихое бешенство саму императрицу!

Это по-нашему!

В мрачном Петербурге на фоне анемичных барышень царственная осанка, оливковый тон кожи, роскошная грива черных кудрей и непринужденная манера поведения графини доходило до его ушей, носило довольно противоречивый и далеко не лестный характер…

Именно тогда, в конце 20-х годов XIX века, возник новый тип, великосветской женщины, презревшей все условности высшего общества,—теперь их бы окрестили «крутыми» или «продвинутыми». Они зачитывались романами Жорж Санд, курили, пренебрегали условностями и нередко имели очень бурную личную жизнь.

Графиня Юлия полностью соответствовала этой характеристике. Она была совершенно независима благодаря несметному богатству, оставленному ее именитыми родственниками. И материнская и отцовская ветви рода графини принадлежали к самым «верхам» — как российским, так и итальянским: Паленов и Скавронских, Литта и Висконти… Своенравная красавица следовала лишь своим желаниям и вкусам, слыла законодательницей мод и часто появлялась при Дворе в горностаевой мантии и бриллиантовых украшениях, приводя в тихое бешенство саму императрицу!

Кстати, о моде…

Римские магазины заставят вас забыть о любом романтическом свидании: нет ничего сладостней для женского сердца, чем пройтись по Vittorio Veneto, Via del Corso, Via Condotti, где разместились Escada, Furla, Missoni, Hermes, Frette, YSL, Christian Dior. А лучше сразу отправляйтесь на площадь Испании (метро Spagna): если не купить, то хоть посмотреть—в витринах сконцентрировано все самое остромодное! Думаю, в свое время блистательная графиня Самойлова в соответствии со своим статусом отоваривалась на пьяца Испания.

И вот ведь что характерно: если в этих бутиках цены могут слегка шокировать обилием нулей, то на соседних улицах и пешеходных улочках вокруг площади Испании расположены также очень любопытные «точки». В них можно испытать шок уже другого порядка. Здесь те же модели, но раза в три-четыре дешевле! Чуть дальше от виа Кондотти — магазинчики с сувенирами, интерьерные студии и всякая вкусная всячина в виде сыров, вин и, конечно же, восхитительного и непревзойденного итальянского мороженого!

У любви, как у пташки, крылья…
Юлия Самойлова ответила на чувства Брюллова, но весьма своеобразно: соединившее их на долгие годы чувство было сродни богемной свободной любви начала века XX.

С 1827 года Юлия Павловна не проводила ни одного дня без своего «милого Бришки». Вдвоем они путешествовали по всей Италии, разлучаясь лишь на короткое время. Но и в разлуке их тяга друг к другу не ослабевала. «Люблю тебя более, чем изъяснить умею, обнимаю тебя и до гроба буду душевно тебе приверженная», — письма с подобными признаниями находили художника, где бы он ни странствовал вдали от подруги. А во всех его картинах повторяется этот гордый и страстный женский профиль…

В ту пору Юлия была несвободна, но ее отношения с мужем, графом Самойловым, были формальными. И, по всей вероятности, вряд ли в ее планы входило новое замужество. Они не скрывали своих близких отношений. Привыкшая повелевать толпами поклонников, к Брюллову она сама относилась скорее как пылкая поклонница. А он, известный всему Риму дамский угодник, будто прирос к одной-единственной юбке. «Между мной и Карлом ничего не делалось по правилам», — признавалась Юлия позже. Их отношения были выше привычных представлений о морали. Даже ревность была им чужда, более того, они никогда не скрывали друг от друга своих любовных похождений, которые время от времени случались. «Скажи мне, где живешь и кого любишь? Нану или другую? Целую тебя и верно буду писать тебе часто», — обращалась Юлия к своему возлюбленному. Никакие интрижки не могли стереть в сердце художника образ его «вечной подруги». Черты Юлии по-прежнему появлялись во многих работах Брюллова. А в «Последнем дне Помпеи» все три героини с ее лицом! Одна из них на заднем плане картины рядом со златокудрым красавцем, что пытается прикрыться этюдником от дождя из горячего пепла, — только здесь они и остались вместе навсегда…

Но «все костры когда-то догорают» — гласит итальянская пословица. Уезжая из Рима в 1839-м году, графиня вряд ли предполагала, что ее Карл вскоре попадет в жуткую историю, неосмотрительно женившись на юной пианистке Эмилии Тимм. В истории со скандальным разводом (по слухам, отец новобрачной пребывал с ней в сексуальной связи, которая не прекратилась и после свадьбы) графиня Самойлова поддержала совершенно сломленного морально Брюллова…

Графиня появилась в Петербурге лишь в 1842-м году: скончавшийся родственник оставил ей огромное состояние, надо было вступать в права наследования. Какой была первая после долгого расставания встреча художника и его вечной возлюбленной? Эта так и осталось тайной… Но именно тогда Карл Брюллов начал писать знаменитый «Портрет графини Юлии Павловны Самойловой, удаляющейся с бала с воспитанницей Амацилией Пачини». Так же стремительно, как это изображено на картине, она внезапно покинула тогда Петербург. Судьба разъединила их теперь уже навсегда.

 

Об авторе: inessa

Картинка профиля inessa