Сегодня первый день путешествия. Позади остались Заилийский Алатау, в глубоких снегах и синих еловых лесах, обширные холмистые степные предгорья с многочисленными поселениями, небольшие и сильно сглаженные отроги хребта Малайсары. Нас трое; я и два моих спутника, Ольга и Николай. Мы стоим на хребте Куланбасы (Голова Кулана), последнем на нашем пути, и смотрим на север. Перед нами простирается обширная, ровная как стол пустыня. Она резко обрывается у подножия хребта, будто море или большое озеро у крутого берега. На равнине, лежащей перед нами на протяжении сотен километров, уже не встретишь ни большого холма, ни одинокой горки, ни глубокого понижения или оврага.

У подножия Головы Кулана еще недавно были сплошные заросли дерева пустыни — саксаула, а теперь к нему почти вплотную подходят поля рисовых плантаций и впереди виден поселок рисового совхоза «Бакбакты». Совсем недалеко к западу от нас сверкает река пустыни Или. К востоку видны холмистые пески с остатками саксауловых зарослей. Далеко впереди, за синим горизонтом, озеро Балхаш. Там в низовьях река Или, прежде чем влиться в озеро, разбивается на протоки и поит множество мелких пойменных озер. Дельта реки — край густых тугайных зарослей и могучих тростников.

Я расстилаю карту на голой, сухой и покрытой щебнем земле, и мы принимаемся ее рассматривать.

Параллельно реке Или, на расстоянии около 150—200 километров к востоку, в Балхаш впадает река Каратал. На междуречье и раскинулась одна из больших пустынь Казахстана — Сарыесик-Атырау, край песчаных барханов, сверкающих солончаков и голых ровных такыров. В эту пустыню и лежит наш путь. Что нас там ожидает?

Пустыня Сарыесик-Атырау занимает центр Балхашско-Алакульской впадины. Ее высота над уровнем моря 350—400 метров. С востока на запад она тянется примерно на 250 километров, с юга на север — на 200. Здесь царят холодная зима и жаркое лето. Средняя температура января — минус 12—15 градусов, июля — плюс 22—25 градусов. Осадков выпадает очень мало, за год всего лишь 100—150 миллиметров. Почвы — серо-бурые, пустынные, песчано-пустынные.

Происхождение Балхашско-Алакульской впадины объясняют по-разному.

Недавно геолог Б. С. Зейлик на основании анализа геологических, геофизических и геоморфологических данных, а также изучения космических и высотных снимков высказал хорошо аргументированное предположение, что впадина образовалась от падения громадного метеорита. Он проник в земную кору на большую глубину и там взорвался. Эта гигантская катастрофа произошла очень давно, около 400 миллионов лет назад, когда жизнь на нашей планете еще только начинала процветать в море, а на сушу вышли лишь немногие растения. Гипотеза вызвала множество возражений.

В тот период жизни нашей планеты около космическое пространство  было сильно насыщено летавшими в мировой бездне астероидами. Они обработали поверхность Луны и других планет солнечной системы и сплошь покрыли их кратерами. И там, где ветра и воды нет, они сохранились.

Земля же залечила свои раны, и мы подчас не подозреваем, что на ней когда-то происходило.

Однако большинство геологов считают Балхашско-Алакульскую впадину обширным тектоническим прогибом земной коры между древним Казахским щитом — мелкосопочником на севере и складчато-глыбовыми горами Джунгарского Алатау и Чу-Илийскими на юге. В отличие от горно-сопочных обрамлений, сложенных скальными породами палеозоя, впадина заполнена мощной толщей рыхлых мезокайнозойских пород. С поверхности они подверглись воздействию воды и ветра, образовав рельеф эрозионно-аккумулятивного и эолового происхождения.

Средняя Азия — край необыкновенных контрастов, высоких гор и знойных пустынь — издавна привлекала исследователей своей загадочной и колоритной природой, необыкновенным разнообразием животного и растительного мира. Славная плеяда таких русских путешественников, как Н. М. Пржевальский, Г. С. Карелин, Г. Н. Потанин, А. П. Богданов, Г. Е. Грум-Гржимайло, А. П. Федченко, П. П. Семенов-Тян-Шанский, прошли по пустыням, степям и горам этой многонациональной страны. Уже в нашем столетии в Сарыесик-Атырау заглянули ученые-натуралисты А. С. Берг, Р. П. Аболин, А. И. Безсонов, В. Н. Шнитников, Н. Н. Пальгов. После Великой Отечественной войны в Сарыесик-Атырау стали работать экспедиции топографов, зоологов, ботаников, гидрологов, почвоведов, геологов.

Пустыня Сарыесик-Атырау — самая восточная в нашей стране. Откуда она получила такое название — сказать трудно, но с чьей-то легкой руки оно утвердилось на картах (еще совсем недавно ее называли Сары-Ишикотрау) .

Но пора возвратиться к нашей действительности. Пока мы рассматриваем равнину, серые тучи, покрывающие небо, опускаются ниже, становится темнее, начинает дуть пронзительный холодный ветер, дальний горизонт пустыни еще более синеет, и мы невольно вспоминаем о теплой машине. Пора продолжать путь. Нам, сегодня,  во что бы то ни стало надо поспеть в саксаульники, иначе как ночевать без топлива!

Спускаемся вниз. В бинокль у подножия хребта я вижу следы какого-то сооружения, а рядом, метрах в 200 от него, современное кладбище. Придется посмотреть. Да, здесь сильно оплывшие от времени стены городища и следы окружавшего его рва, по-видимому, заполнявшегося водой! Городище небольшое, около 70 метров в длину. Оно, без сомнения, служило убежищем от ночных набегов разбойников и укреплением на время нашествий неприятеля. В нем отсиживались во время набегов лихих кочевников древние жители этой земли, с его стен пускали в неприятеля стрелы, метали камни. Сейчас место, где было городище, сильно заросло большими кустами терескена.

В раннее средневековье (VI—-X века новой эры), к которому и относятся городища Сарыесик-Атырау, они стояли в стороне от древних городских центров и торговых путей, идущих с юга через перевалы Курдай и Кастек вдоль Заилийского Алатау.

Используя буссоль, я тщательно наношу план городища на бумагу. Оно, в общем, имеет форму почти правильного квадрата и ориентировано углами приблизительно по странам  света.  Северо-западная сторона сооружения точно такой же длины, как противоположная, юго-восточная, а северо-восточная сторона больше на 9 метров.

Трудно поверить, чтобы в те времена при планировке строители не смогли предварительно нанести на земле правильный квадрат. Нет ли тут какой-либо связи с астрономией? Но пока оставим предположения. Одна находка недостаточна для каких-либо выводов. Еще в 300 метрах к северу от городища располагаются следы сильно сглаженных развалин. Видимо, здесь было основное и неукрепленное поселение.

 

Первое упоминание о памятниках древности этого края было сделано русским географом Н. Н. Пальтовым. Он сообщил о том, что в низовьях Или и в пустыне Сарыесик-Атырау есть следы множества ирригационных сооружений. Затем, в 1962 и 1964 годах, эту местность посетил археолог К.. А. Акишев. Он кратко описал развалины двух городищ этой территории и назвал их условно Коктам -«Зеленые развалины». Археолог пришел к заключению, что городище у подножия Головы Кулана, «Коктам-1», было караван-сараем. Он предназначался для караванов, идущих в Сарыесик-Атырау, просуществовал недолго, так как был разрушен полчищами Чингисхана. Действительно, на поверхности земли не видно никакой керамики — обычного свидетельства жизни человека. Зато я нахожу большой кусок оплавленной массы. Это шлак, оставшийся от выплавки какого-то металла. В караван-сарае, вероятно, располагались мастерские и, кроме того, хранились ценные изделия местных мастеров. Второе городище, «Коктам-П», должно быть где-то недалеко. Интересно бы его проведать. Но случайный путник-верховой рассказал, что городище полностью исчезло, на его месте построен поселок Карагач.

 

Еще ниже опускаются тучи, и сильнее дует прохладный ветер. Мы забираемся в остывшую машину. Сейчас при работающем моторе нагреется печка и станет тепло. Но через несколько минут пути по асфальту, не доезжая поселка рисоводческого совхоза, я вижу из окна машины в стороне от дороги, по направлению к реке Или, какие-то возвышения. Может быть, и там следы городищ или древних поселений? Уж очень необычен этот бугор среди ровной поверхности. Придется взглянуть, хотя времени в обрез, скоро вечер и нам предстоит искать место для бивака и топливо. Можно бы осмотреть местность на обратном пути, но жизнь приучила к золотому правилу— не откладывать то дело, которое можно завершить тотчас же. И я, оставив помощников в машине, иду через поля, поросшие бурьяном, к намеченной цели.

Я не ошибся. Передо мной большой и очень пологий курган, а за ним второй такой же. Курганы целы, не разграблены и поэтому будут особенно ценными для археологов. Один курган с краю зацепил бульдозер. На срезе видно, что он сложен из глины вперемешку с красным щебнем, столь обычным для окружающих хребтов. В кургане может быть погребение или он служил каким-либо особым ритуальным целям. Все это когда-нибудь узнают ученые.

Ну вот, теперь можно продолжать путь дальше, хотя уже стемнело. Час езды, и мы среди зарослей саксаула. На поворотах шоссейной дороги лучи фар выхватывают знакомые очертания этого полу — дерева, полу — кустарника. На душе легче. Теперь нам нечего бояться ночлега, не страшно, что термометр на лобовом стекле показывает 10 градусов ниже нуля. Мы обеспечены топливом!

Едва заметный сворот с шоссе нас устраивает. Нетронутая дорога проделана теми, кто ездил сюда за топливом. Саксауловый лес, если можно так назвать редкие кустарники, покрывающие пустыню, вплотную приблизился к дороге. Неожиданно на пути загораются два ярких зеленоватых огонька и тут же гаснут. Наверное, волк или лисица.

В темноте выбирать место для бивака трудно. Но вот, кажется, найдена подходящая полянка. Мотор заглушён, потушены фары, и неожиданно над нами потемневшее небо расцвечивается яркими звездами. Значит, разошлись облака, и завтра утром будет основательный морозец, зато день предстоит солнечный. Прежде всего, надо разжечь костер, а потом уже при его свете ставить палатку. В топливе нет недостатка: сухие кусты и валежины есть всюду и горят они жарко и светло.

Наш дом рассчитан на зимнее путешествие. Палатка утеплена. В ней две подкладки: одна фланелевая, другая — из белого полотна. Жестяная миниатюрная печка установлена вблизи входа, под потолком — лампочка, питаемая аккумулятором машины. Вскоре в нашем походном доме и светло, и тепло, и уютно. На раскаленном от жары каминке посвистывает чайник, от сковородки идет аппетитный запах жареной картошки.

Я выхожу из палатки. Надо слить из радиатора воду в канистру. Как свеж, прохладен и чист воздух и как ярко расцвечено звездами небо пустыни! В городе оно никогда не бывает таким. Едва заметными тенями теснится вокруг саксаул. Вспоминается лаконичная и выразительная характеристика этого растения, данная одним из первых исследователей Семиречья, Чоканом Валихановым.

«Упомянутый лес саксаул высотой в 6—7 футов, ветви имеет зеленые и с иголочками наподобие сосновых, толщина сего дерева от 11 до 3 дюймов, собою слоеватый, кора на нем подобна молодому сосняку, в огне горит постоянно и весьма жарко, ни на какие поделки не способно, уголь с огнем три дня лежит».

Да, уголь с огнем хорошо согревал нас всю ночь в каминке. Когда на бивак становишься в темноте, утром всегда с удивлением рассматриваешь неожиданно открывшийся пейзаж. Рядом с нами оказался большой бархан, поросший не только саксаулом, но и другими распространенными кустарниками песчаной пустыни — дзужгуном и кустарниковой песчаной акацией. У подножия бархана расположилась большая колония песчанок, и несколько зверьков уже стояло столбиками, посвистывая и разглядывая нас с интересом. За ночь основательно похолодало, термометр показал 23 градуса мороза, на кусты и машину лег иней. Он сверкал множеством искрящихся блесток в лучах восходящего солнца.

Tags:

 

Об авторе: putnik

Картинка профиля putnik