Валаам… Спокойным и певучим словом этим назван скалистый остров в северной части Ладожского озера. Побелевшие языки волн разбиваются о его твердь, а проникнув в глубину острова, успокаиваются в тихих бухтах, проливах и заливах. Солнечные лучи пронизывают хвойный лес, накаляют прибрежные камни. Глубокие трещины на них, словно морщины, свидетельствуют о долгой и, увы, неравной борьбе с природой. И лес, давно отвоевавший себе право на жизнь в этом вечном безмолвии, хранит тайну веков. Именно это сочетание мертвого камня и живого леса рождало у языческих племен, издавна обитавших в Приладожье, легенды.

Одна из них рассказывает о том, что вначале в мире ничего не было, кроме воды и ветра. Ветер постоянно дул, а вода вечно волновалась, шумела. Шум этот несся к небу и сильно беспокоил бога. Однажды бог разгневался и прикрикнул, чтобы волны окаменели. Волны превратились в каменные горы, а отдельные брызги — в камни, рассеянные повсюду. Дождям же земля обязана тем, что в мире снова появилась вода. Она заполнила котловины между окаменевшими волнами, образовав моря, озера, реки. . .

Таких камней-островов на Ладоге более шестисот. Валаам дал название целой их группе — Валаамскому архипелагу, — площадь которого 36 квадратных километров. Из пятидесяти островов, разбросанных недалеко друг от друга, на самом маленьком едва уместится прогулочная лодка, а самый большой — Валаам — занимает две трети архипелага. Ширина его семь, длина двенадцать километров. Но запутанный лабиринт проливов, заливов, каналов, бухт и бухточек, внутренних озер и узких проток настолько изрезал береговую линию, что на сушу едва пришлось 30 квадратных километров.

«Валаам» — слово финское, в переводе означает — «высокая земля». Скалы острова в некоторых местах поднимаются над водой на 60 метров и уходят на глубину 150—200 метров. Иногда они скрываются под самой поверхностью воды, и только легкая рябь волн выдает их. Несколько тысячелетий назад могучий ледник прошелся по каменным глыбам, срезав острые углы, отполировав поверхность. Так появились ровные гладкие участки — «бараньи лбы». Они повсюду — в глубине леса и возле воды, на лесных тропах и дорогах или скрыты мхами-лишай-никами. Породы острова темного цвета, называются габбро-диабазами. Их возраст — около 2,5 миллиарда лет. В их составе есть небольшое количество магнитного железняка. Окисляясь на воздухе, он придает валаамским почвам красноватый оттенок. Диабаз настолько стар, что подчас рассыпается в пальцах, превращаясь в мелкий порошок — дресву. Смешанная с перегнившей хвоей, она и составляет почвенный слой острова толщиною 8—10 сантиметров. Это слабая опора деревьям, и некоторые из них, не дожив до старости, падают под силой собственной тяжести, ломая молодняк. К тому же на острове, хозяйничают ураганные осенние ветры. Бури в середине прошлого — начале нашего столетия валили на Валааме десятки тысяч стволов.
valaam
Заботливые и умелые руки людей на протяжении столетий облагораживали дикую природу острова. Пробивали в камне каналы, прокладывали дороги, расчищали лес. На расчищенные участки свозили с материка землю и пересыпали ею щебень и лесную гниль, создавая искусственный слой почвы. На нем высаживали дотоле не росшие здесь деревья: вязы, ясени, клены, дубы, пихты, лиственницы, кедры. Разводили фруктовые сады, ставшие первенцами на карельской земле. Пихтовые и лиственничные аллеи, дубовые и кедровые рощи ведут в глубину острова к изящным внутренним озерам, которые богаты рыбой. Темные и глубокие чаши озер разбросаны по всему острову. Подъемы сменяются спусками, скальные уступы — широкими долинами, естественный лес — искусственными лесопосадками. Все это в сочетании с ладожскими просторами поражает воображение, и в Валаам влюбляешься сразу и навсегда.

Остров часто называют жемчужиной Приладожья, северным дендрарием. Большее, по сравнению со всей Карелией, количество солнечных дней летом, мягкий климат, отличный от побережья, богатая растительность делают Валаам чудесным местом отдыха.

В климатическом отношении Валаам — пленник Ладоги, огромного пресноводного бассейна Европы, площадью более 18 тысяч квадратных километров. Озеро медленно нагревается и так же медленно отдает свое тепло, что сказывается на сроках наступления времен года на Валааме. Весна приходит с запозданием почти на две недели, зато теплые дни стоят до конца сентября, а осенний Валаам радует разнообразием красок до середины октября. Среднегодовая температура на острове +3,5°. В начале июня, когда около Валаама еще плавают отдельные льдины, вода во внутренних озерах прогревается до +18°, и в них можно купаться. Июль — самый жаркий месяц, температура постоянно держится выше +20°, а иногда и +30°. Обилие тепла вызывает испарение, и в июле бывают непродолжительные, но сильные ливни. К исходу сентября термометр показывает 0°, но в начале месяца южные ветры приносят тепло, и недели две-три стоят ясные, солнечные дни — «бабье лето». Октябрь—ноябрь — пора моросящих дождей. Зима является в ноябре, но набирает силу в январе — феврале. Морозы достигают —30°. Но зима неустойчивая: морозы сменяются оттепелями с тихими прозрачными солнечными днями.

В начале мая на острове в низинах лежат глубокие сугробы, от которых в конце месяца останутся затейливые шапки. Подсохнут влажные лесные тропы, набухнут и лопнут почки на березах и ивах, а чуть позже на елях и соснах появятся нежно-зеленые побеги. Тепло разольется по всему острову, и воздух наполнится густым ароматом хвои. В валаамском лесу легко дышится, хвойные деревья, кусты можжевельника обильно выделяют летучие вещества — фитонциды, — убивающие болезнетворных микробов. Обилие кислорода настолько явственно, что у горожанина от непривычки кружится голова. И еще один признак чистоты воздуха—лишайник. Ведь он добывает «еду» из воздуха, и если тот загрязнен, лишайник чахнет.

В лесу шумно от птичьего гомона. Местным пернатым — воробьям, синицам, красногрудым дятлам и воронам — приходится потесниться: в прогретый лес прилетают гости — перелетные птицы. Они устраивают на Валааме передышку. Жаворонки, скворцы, щеглы, журавли, кукушки «солируют» с утра до вечера. Иногда на теплый камень выползает погреться гадюка или уж, юркнет и исчезнет суматошная ящерица. Тропу вперевалку перебежит отвыкший за зиму от множества людей заяц, из чащи выглянет настороженная мордочка лисицы. Зато белоногие лоси и хлопотливые белки встречаются часто. Но крупных хищников нет. Тесен для них остров, да и давно истреблены они, хотя бывшие хозяева острова — монахи Валаамского монастыря — объясняли отсутствие хищников «святостью» здешней земли.

Ковер цветов меняет свои оттенки на протяжении всего лета. Возле дорог и лесных троп под защитой ельника появляются целые колонии первых весенних цветов — перелески голубой. Поднимает желтую головку мать-и-мачеха. Мелкими белыми цветочками на хлыстообразном стебле зацветает опасное волчье лыко, а у воды и в сырых местах вытягивает зонтичную головку его ядовитый собрат — цикута (вех ядовитый). В глубине леса в июне на тоненьких стебельках закачаются колокольчики ландышей, а в середине лета на аспидной глади лесного озера увидишь распустившийся бутон белой кувшинки. Ее нежная головка покоится на зеленой ладони листа. Аромат разнотравья, солнечные поляны в сочетании с насупленностью лесных дебрей, деревенское спокойствие дорог, напоенная летом тишина— все это Валаам.

Но главное богатство острова — лес. Его видишь издали, с теплохода. Он как бы нехотя отрывается от линии горизонта и мгновение парит в воздухе, потом жесткие его очертания приближаются, и вот он совсем рядом. С упругого берега сбегают сосны, за ними тянутся пики елей, и басовитое эхо теплохода растворяется в тишине. На Валааме растут самые старые сосны в Карелии, им более двухсот лет. Корнями обхватив камни, они покоятся на них, как на постаменте. Одну из них, растущую на берегу внутреннего озера, называют «шишкинской». Ее раскинутые мощные ветви, огромный ствол сразу останавливают внимание. Возможно, она и служила моделью для этюдов знаменитому художнику, не раз бывавшему на Валааме и любившему остров любовью первооткрывателя.

Сосны-великаны сменяются таящимися в глубине леса строгими елями. Ель очень похожа на пихту.
Лишь гладкий пепельно-серый ствол да большая пушистость плоской хвои у пихты отличает их. Поодиночке и группками, словно заговорщики, располагаются пихтовые деревья возле построек и вдоль дорог. Неожиданно за поворотом открываются гигантские стволы лиственниц с толстой коричневой корой. Приходится высоко поднимать голову, чтобы увидеть вершину. А через десяток метров уже попадаешь в уходящую вдаль дубовую аллею. Не сразу заметишь, что аллея односторонняя, так искусно сочетается естественная, лесная сторона с другой, на которой высажены дубы. Чуть повыше дубовой аллеи праздничный березнячок. Осенью в нем грибные россыпи. Грибов на Валааме много — на любой вкус. Можно полакомиться и лесной земляникой, и черникой, и брусникой, набрести на поляну костяники. А в сентябре на маленьких болотцах рассыпана сочная клюква. Щедр валаамский лес своими дарами.
valaam1
Просторные опушки сменяются таинственными буреломами. Вывороченные с корнями сосны и ели, иногда поваленные друг на друга, обросшие мхом, можно видеть в глубине леса. Тишина окружает это своеобразное поле битвы, и кажется, что подсмотрен момент в истории развития земли — до того первобытен и девствен этот уголок. Но куда бы ни шел человек, все равно через какое-то время он увидит просвет между деревьями, а за ним — синеющие дали Ладоги, в которую вечером окунается оранжевый диск солнца. И тогда словно вспыхивают стволы сосен, озаренные уходящим светилом, а на воду ложатся розовые тени. И перехватывает дыхание от этой невыразимой красоты.

А осенью, когда перестаешь понимать, что же светит ярче, солнце или листва, Валаам потрясает до глубины души тончайшими оттенками цвета и света. Тогда:
Лес, словно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.

Но Валаам — это не только заповедный уголок северной природы. Неожиданно на лесной дороге вынырнет замшелый камень, на котором едва разберешь выбитую надпись: «Сия дорога сделана в 1845 году». На берегах бухт видны каменные и деревянные церковные постройки, а над высокой скалой Монастырского пролива возвышаются купола бывшего Валаамского мужского Спасо-Преображенского монастыря, который владел островом более шестисот лет. Любопытна его история.

Возникший в начале XIV века на торговых и военных путях на Ладоге в период борьбы русских и шведов за выход в Балтийское море, он постепенно стал, наряду с Соловецким монастырем, одним из центров православия на севере Русского государства. К началу XVII века Валаамский монастырь владел обширными земельными угодьями, пастбищами, сенокосами. Ему принадлежали сотни крестьянских дворов на побережье Ладожского озера. Находясь на границе русских и шведских владений, монастырь часто подвергался нападению и разорению со стороны шведов. В 1611 году опустошение было особенно сильным. Шведы, напав на остров, сожгли все монастырские постройки. Оставшиеся в живых монахи бежали в соседние приладожские монастыри. Обострившаяся борьба между Россией и Швецией ухудшила положение русских границ на севере, и в 1617 году Россия вынуждена была заключить со Швецией Столбовский мир, который лишил ее всех ладожских земель и выходов в Балтику почти на сто лет. На Валааме шведы основали свою колонию и построили деревянную крепость.

Лишь в ходе Северной войны 1700—1721 годов Русское государство, вновь укрепившись на берегах
Ладожского озера, возвратило выход в Балтийское море. Учитывая выгодность географического положения Валаама, Петр I в 1715 году повелел «на Ладожском озере, на Валаамском острове вновь строить монастырь, а в нем церковь Преображения». Строительство началось через год. Огромная, почти даровая армия крестьян в монашеских рясах, наемных рабочих обслуживала монастырь. Жесткий монастырский устав запрещал беседы друг с другом, любое проявление человеческой воли, даже шутки, песню, запрещал выход за пределы монастыря в лес и куда бы то ни было без ведома настоятеля. Он сковал монахов железной дисциплиной. В молчании расходились они ранним утром на работу, в молчании вечером возвращались в свои кельи. Одиннадцать часов — таков был рабочий день взрослых и детей. Крестьяне окрестных деревень отдавали своих детей в монастырь, отчаявшись их прокормить. Многие из бедняков, гонимые нуждой и голодом, надевали монашескую рясу, пройдя унизительный испытательный срок (искус) и оскорбительный для человеческого достоинства обряд пострижения. Новоиспеченному монаху выстригали крестообразно волосы на голове и давали новое имя. «Как будто бы заживо ложили в гроб и заколачивали крышку» — так писал об этом русский писатель XIX века Василий Иванович Немирович-Данченко, который назвал Валаам «крестьянским царством», а монахов — «арестантской ротой синодального ведомства» во главе с «Аракчеевым в рясе» — игуменом Дамаскиным.

Дамаскин в течение сорока двух лет (1.839—1881) стоял во главе монастыря. Жестокий, не терпящий чужой воли, он был чужд сострадания, заставляя монахов работать с утра до вечера.
valaam2
Благосостояние монастыря создавалось тяжелым трудом многих поколений крестьян, среди которых было немало талантливых садоводов и лесоводов-самоучек, которые принесли в затхлый монастырский быт свою выдумку, умение. Благодаря их труду росли в валаамских садах яблоки, сливы, груши, вишни, а в парниках выращивались дыни, тыквы и арбузы, за что не раз Валаамский монастырь получал на всероссийских выставках плодов и овощей призовые золотые и серебряные медали. Гидрограф А. П. Андреев, составивший первую подробную карту Ладожского озера и Валаамского архипелага в середине XIX века и побывавший в это время на Валааме,
пишет о валаамских садах: «В садах разведены яблони и вишни, простые и шпанские, крыжовник, смородина, малина, приносящие столько плодов, что более нельзя ожидать при теплом климате».

Но была и другая сторона деятельности, которую монастырское начальство скрывало, а монахи умалчивали. Валаамский монастырь, верный слуга царизма, еще в царствование Ивана Грозного завоевал себе мрачную славу монастыря-тюрьмы. Оторванный от внешнего мира, окруженный беспокойными водами Ладоги, населенный суровыми монахами, он был исключительно удобным местом ссылки. В стенах монастыря томились те, кто был неугоден духовной и светской власти. Иван Грозный ссылал на Валаам своих политических противников, а в конце XVIII века Екатерина II сослала на остров П. А. Словцова, тобольского священника, а впоследствии «сибирского Карамзина», автора многих трудов по истории и географии Сибири. Талантливый и пламенный оратор, Словцов произнес в тобольском соборе страстную проповедь, направленную против социального неравенства в России, за что и провел на Валааме тяжелейший год в сырой келье. Узником монастыря был известный ученый Н. Я. Бичурин (в монашестве Иа-кинф), друг А. С. Пушкина (это его рукописью пользовался поэт при написании «Истории Пугачевского бунта»). Его знали Жуковский, Крылов, Одоевский, тесная дружба связывала «вольнодумного монаха» с декабристом Н. Бестужевым. По словам современника, Бичурин один сделал столько, сколько целое научное общество. В то время он был единственным в России знатоком китайской культуры и много сделал, чтобы познакомить мир с этой древней страной. Приняв монашеский сан, Иакинф был послан во главе православной миссии в Пекин. Он в течение четырнадцати лет изучал Китай как ученый-историк, географ, этнограф, языковед, писатель, забыв, что он монах и что положено исполнять церковные обязанности. Отозванный за «нерадение» в Россию, Бичурин был сослан на четыре года на Валаам.

Простые крестьяне, люди духовного сана, дерзнувшие иметь собственное мнение, в разные годы ссылались на Валаам, где за ними устанавливался бдительный и беспощадный надзор.

Но все это в прошлом. Сейчас Валаам — этот уникальнейший памятник лесоразведения и лесопаркового искусства — взят под охрану государства, объявлен заказником природы.

А хотите узнать как организовать самостоятельное путешествие? Ведь тур операторы, часто берут за это неадекватные деньги. Тут все просто долго думать не нужно, а нужно просто посетить сайт kofr.info и все.

 

Об авторе: putnik

Картинка профиля putnik